Бибик Олег Николаевич, профессор кафедры уголовного права и криминологии, доктор юридических наук
Oleg N. Bibik, Professor, Department of Criminal Law and Criminology, Doctor of Science (Jurisprudence)
Третьяк Ирина Александровна, доцент департамента публичного права, кандидат юридических наук
Irina A. Tretiak, Associate Professor, Department of Public Law, PhD in Jurisprudence
Введение: в правоприменительной практике наблюдаются противоречивые подходы, связанные с привлечением депутатов представительных органов муниципальных образований к ответственности за непринятие мер по предотвращению конфликта интересов. Данный вопрос в декабре 2025 г. стал предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ, который сформулировал новые векторы для формирования правоприменительной практики и совершенствования законодательства, требующие изучения. Цель статьи — провести разграничение мнимого и реального конфликта интересов в деятельности депутатов представительных органов муниципальных образований с учетом сформулированных правовых позиций Конституционного Суда РФ. Методология и материалы: методологическую основу исследования составили диалектический и системный методы, формально-юридический анализ и сравнительно-правовой метод. В качестве источников выступили федеральные законы в области противодействия коррупции, законодательство о местном самоуправлении, судебная практика. Результаты исследования: конфликт интересов может быть мнимым и представлять собой лишь формальное нарушение требований законодательства, и реальным, когда должностное лицо действительно намеревалось использовать властные полномочия для извлечения выгоды. При этом не исключают наличие конфликта интересов такие обстоятельства, как осуществление полномочий депутата на непостоянной основе; отсутствие у депутата права единолично принимать решения и (или) давать поручения другим депутатам; отсутствие у депутата руководящей должности в представительном органе; инициирование решения, в связи с принятием которого определяется конфликт интересов, другим лицом; неопределяющее значение голоса конкретного депутата при голосовании. Авторы предлагают ввести дифференциацию мер ответственности, применяемых к депутатам представительного органа муниципального образования, в случае непринятия ими мер по урегулированию конфликта интересов. Выводы: необходима рационализация модели конфликта интересов, закрепленной федеральным законодательством, учитывающей теорию рационального выбора, данные о социальных конфликтах и стратегиях поведения их участников и необходимость дифференциации мер ответственности.
Introduction: Law enforcement practice has seen conflicting approaches to legal responsibility of municipal representative bodies in case of prevention of conflicts of interest. In December 2025, this issue was reviewed by the Constitutional Court of the Russian Federation, who formulated new vectors for shaping law enforcement practice and improving legislation. Methodology and materials: The purpose of this article is to distinguish between perceived and actual conflicts of interest in the activities of municipal representative bodies, taking into account the legal positions of the Constitutional Court of the Russian Federation. The methodological basis of the research was made up of dialectical and systemic methods, formal legal analysis and comparative legal method. Research results: A conflict of interest may be supposed and represent only a formal violation of legal requirements, or real, when an official actually intended to use his or her authority to gain a benefit. However, the following circumstances do not exclude a conflict of interest: the exercise of a deputy’s powers on a temporary basis; the deputy’s lack of the right to make decisions on their own and/ or issue instructions to other deputies; the deputy’s lack of a leadership position in the representative body; the initiation of a decision that determines a conflict of interest by another person; and the non-determinative significance of a specific deputy’s vote. The authors also propose introducing differentiated liability measures applicable to municipal representative body deputies in the event of their failure to take measures to resolve a conflict of interest. Conclusions: The conflict of interest model enshrined in federal legislation needs to be rationalized, taking into account rational choice theory, data on social conflicts and the behavioral strategies of their participants, and the need to differentiate responsibility measures.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.